- Что осталось в Украине в оборонной отрасли на момент распада СССР?
- Как шла работа над разработкой «Нептуна»?
- А как насчет «Ольхи»? Уже налажено производство?
- Насколько мы готовы держать оборону?
- Вы не видите смысла в ракетах большой дальности, почему?
- Как насчет воздушной версии «Нептуна»?
- Есть ли у нас корабли, на которые можно поставить «Нептун»?
- Есть ли интерес к «Нептуну» за рубежом? Может ли идти речь об экспорте?
- Следите ли вы за подобными разработками противника?
- Что еще разрабатывает «Луч» в последние годы?
- Каков механизм взаимодействия с военными?
- Вам дает задания Минобороны, или вы и сами можете выдвигать предложения?
- «Нептун» называется береговым комплексом, может ли он работать и по наземным целям?
- Прислушиваются ли военные к вашим советам и предложениям?
- Какова ситуация с системами противовоздушной обороны в Украине?
- Решение простое: нужен заказ
«Должно быть больше ракет, чтобы закрыть наши границы с Россией, – говорит Олег Коростелев. – Для этого нужен государственный заказ. Он есть, но на недостаточном уровне. Еще три-четыре года – и уже нечего будет ремонтировать, и не из чего будет стрелять».
Конструкторское бюро «Луч» в далеком 1965-м задумывалось как основной разработчик автоматизированных систем контроля и диагностики специальной авиационной техники – для бывшего СССР. Однако новые реалии диктуют новые вызовы – сейчас предприятие является одним из столпов украинской оборонной отрасли и ассоциируется прежде всего с ракетными комплексами, такими как «Ольха» и «Нептун». Именно за эти разработки генеральный директор и генеральный конструктор «Луча» Олег Коростелев год назад получил звание «Герой Украины».
РСЗО «Ольха» была принята на вооружение ВСУ в 2018-м. Позже появилась ее «апгрейдированная» версия – «Ольха-М». Первые испытания «Ольхи-М» прошли в апреле 2019 года. Максимальная дальность ее действия составляет 120 км (что позволяет поражать любые точки на оккупированных территориях). Стреляет калибром 300 мм.
РК «Нептун» был принят на вооружение в 2020-м, и у него есть все шансы стать универсальным оружием. Дивизион «Нептуна» имеет шесть пусковых установок, что позволяет сделать первый залп из 24 ракет. Общий штатный боекомплект, включая транспортные и транспортно-заряжающие машины, составляет 72 ракеты. «Нептун» позволяет контролировать побережье Черного и Азовского морей и доступ к портам.
Что осталось в Украине в оборонной отрасли на момент распада СССР?
Было конструкторское бюро «Южное», которое занималось баллистическими ракетами. Во времена СССР у них было более тысячи субподрядчиков по всему СССР – от запада до самого востока, до Курильских островов. Там стояли станции наблюдения за спутниками и т. д.
И было КБ «Луч». Но «Луч» не было ракетным конструкторским бюро. Оно имело прямое отношение к ракетам, но не разрабатывало их. Мы были головными в СССР по аппаратуре тестирования авиационных ракет. Для всего, что вешалось под советский самолет, мы изготавливали аппаратуру контроля. То есть ракету из ящика достали – она исправна или нет? Для этого ее ставили на тележку, подключали разъемы, наша аппаратура подавала туда тестовые сигналы, снимала оттуда все сигналы и говорила – ракета рабочая. Именно тогда, в 1992–93 годах, Министерство промышленной политики поручило нам заниматься авиационными ракетами, противотанковыми ракетами, системой зенитных ракет и так далее. С тех пор чем поручили, тем мы и занимаемся. И уже поставили на вооружение очень много техники.
До 2014 года тоже велись разработки! Противотанковую «Стугну» мы поставили на вооружение в 2011 году! (Противотанковый ракетный комплекс «Стугна-П» с системой наведения по лазерному лучу; может вести огонь ракетами калибра 130 и 152 мм с различными боевыми частями, установленными в контейнере – ред.). «Комбат» – противотанковая управляемая ракета, которая выстреливается из танков Т-80УД, Т-72 и других.
В 1999-м мы поставили на вооружение ствольную противотанковую ракету, которая выстреливалась из ствола танка. Вот так задачу решили. Снаряд-ракета. То есть в ствол вставляется как снаряд, а вылетает – превращается в ракету и поражает цель по лазерному лучу. И наш коллектив получил из рук Кучмы государственную премию за эту разработку.
Мы начали ставить украинские ракеты на вооружение с 1999 года, и до сегодняшнего дня у нас около десятка различной техники стоит на вооружении.
Как шла работа над разработкой «Нептуна»?
В 2014 году были заключены договоры. Деньги мы получили по приказу президента Порошенко, кажется, в 2016-м, и сделали «Нептун» за два с половиной года. Очень быстро для такого комплекса.
Министерство обороны в прошлом году подписало договор и дало деньги аж в декабре, 29-го. Дали 30% аванса – мы начали работать, потом нам дофинансировали до 70%, и сейчас мы сделали половину комплекса, но сдавать его будем в первом квартале следующего года. Сейчас комплекс делают, как и ракеты к нему.
А как насчет «Ольхи»? Уже налажено производство?
«Ольху» мы серийно изготавливаем. В этом году сотня, в прошлом году – сотня. Будем ставить на вооружение «Ольху» на большую дальность, почти вдвое. На 120 км. Минобороны финансирует серийное изготовление «Ольхи».
Насколько мы готовы держать оборону?
Уровень обеспеченности, к сожалению, у нас низкий. Должно быть больше ракет, больше комплексов для того, чтобы закрыть наши границы с РФ. Для этого нужен государственный заказ. Он есть, но на недостаточном уровне. Например, военные пишут, что им нужно 2000 ракет, а мы им обеспечиваем только 600 или 800. Из-за нехватки финансирования.
Вы не видите смысла в ракетах большой дальности, почему?
Речь идет о зенитных комплексах. Если «Нептун» можно делать на 1000 километров, 200, 300 – это ракета другого назначения, для поражения наземных, морских целей. То зенитные комплексы – это для того, что в воздухе. Вот представьте – 100 км у нас, скажем, до Житомира. Вражеский самолет летит над Житомиром, мы его сбиваем. Дело в том, что есть технические ограничения: если сделать изделие на 200, 300 км – это будет огромное изделие весом несколько тонн, потому что нужен двигатель, чтобы оторваться от земли, чтобы развить скорость. Это все килограммы и килограммы топлива. Все должно быть в разумных пределах. Вы же не будете ездить на работу на грузовике – так же и здесь.
Как насчет воздушной версии «Нептуна»?
Воздушная версия «Нептуна» записана в нашем тактико-техническом задании. Действительно, есть три варианта этого комплекса, но на это нужны средства. Нужна воля заказчика. Мы сейчас ведем разработку корабельного варианта. По плану это два года.
Есть ли у нас корабли, на которые можно поставить «Нептун»?
Правильный вопрос: подходящих кораблей у нас нет. Но мы же уже заказали у турков корветы. Вот туда и поставим, вероятно.
Есть ли интерес к «Нептуну» за рубежом? Может ли идти речь об экспорте?
Международных заказов на «Нептун» еще нет, но есть, как говорится, виды. У нас ведутся переговоры с несколькими странами по этой части, потому что комплекс высокотехнологичный, современный. Его хотят купить, речь идет о деньгах, о сборке, поставках и многих других вещах. Интересуются такие далекие страны, как Малайзия, Индонезия, морские державы, Арабские Эмираты… но пока прямых заказов нет.

Следите ли вы за подобными разработками противника?
В России есть многое, чего нет у нас. У них существенно более мощная промышленность. У них есть флот, подводный флот, самолеты. Другой вопрос, если мы начнем рассуждать таким образом… они выставили 1000 танков, и мы должны 1000, они выставили 1000 ракет, и мы должны 1000 ракет – это неправильно. Сейчас речь идет об асимметричной войне. У нас достаточно сил, чтобы себя защитить. Потому что возможные потери для противника могут оказаться больше ожидаемых – это и есть оружие сдерживания. «Нептун» и «Ольха» – это оружие сдерживания.
Что еще разрабатывает «Луч» в последние годы?
Есть беспилотники, есть новые системы для вертолетов. Новые системы для самолетов. Два или три комплекса противовоздушной обороны. «Альта» – это старая тема, которую мы пока отложили в сторону (противотанковая управляемая ракета с радиолокационной системой самонаведения – ред.), потому что у нас есть новые вертолетные темы с ракетами большей дальности.
Каков механизм взаимодействия с военными?
Механизм очень простой. В договоре у нас прописано – Министерство обороны дало нам задание, и они нас контролируют, в том числе обеспечивают испытания. Обеспечивают полигоны, ведь испытания проводятся по запросу заказчика.
Вам дает задания Минобороны, или вы и сами можете выдвигать предложения?
Мы все время проявляем инициативу! Я постоянно пишу, мол, мы можем это и это, пишу командующему, главнокомандующему, начальнику Генерального штаба, министру обороны.
Генеральный конструктор – это полномочия, которые своим распоряжением дает Кабинет Министров Украины. Мне предоставлены полномочия генерального конструктора по созданию управляемых средств поражения, взрывчатых веществ и боеприпасов, а также созданию и модернизации зенитных ракетных систем и комплексов противовоздушной обороны. Это документ, который выдает Кабинет министров. А полномочия – это также утвержденная правительством должность – имеет право на то, то и то. И обязан делать то, то и то. Среди моих обязанностей – предоставлять новую тематику для Министерства обороны. И я ее предоставляю. Я добросовестно выполняю свои обязанности.
«Нептун» называется береговым комплексом, может ли он работать и по наземным целям?
Он считается береговым, хотя может действовать и из глубины. (Показывает на карте возможные траектории полета ракеты – ред.). Может 200 км облететь здесь, а потом попасть сюда. Может постоянно менять место расположения. Это условно береговой комплекс! И в этом его преимущество. Дальность поражения – до 300 км. Мы это называем оружием сдерживания.
Также «Нептун» может быть доработан и использоваться как крылатая ракета низкого полета по наземным целям. Для этого у нее есть все необходимые конструктивные опции. Но этого должны захотеть военные, я же не могу рисовать что-то сам для себя! Мы действуем строго по правилам, установленным законом. Законом установлено, что Генштаб выдает оперативно-технические требования, потом они превращаются в тактико-техническое задание, и потом мы уже делаем. То есть мало ли что я как конструктор и наш коллектив можем придумать!.. Но военные, которые, считается, являются профессионалами, отвергают предложения, мол, это не надо, это неправильно, а правильно вот это. Это и называется тактико-техническим заданием.
Прислушиваются ли военные к вашим советам и предложениям?
Сейчас мы подсказываем военным, что может сделать промышленность. Да, они прислушиваются, а что им остается делать? Они иногда не очень осведомлены. Тактико-техническое задание – это документ, который они «рождают», там куча подписей, как говорится, «иконостас». То есть утверждают – и министр, и начальник Генерального штаба, начальники департаментов, командующие видами войск и так далее. Вот они все говорят – да, нам это нужно! И я должен делать так, как они сказали.
Какова ситуация с системами противовоздушной обороны в Украине?
У нас есть системы, оставшиеся от Советского Союза, и мы проводим продление ресурса – и ракет, и комплексов. Но продлевать их вечно мы не можем. Мы так считаем, что еще три-четыре года – и уже нечего будет ремонтировать, и не из чего будет стрелять.
Мне странно, что целых 30 лет никто этого не заказывает. Их нужно обязательно заказать, тем более что мы можем разработать их на базе наших разработок – технологических и технических. То есть мы можем делать крылатые ракеты, делать системы залпового огня – все вместе. Это дает возможность сделать и зенитную ракету, и зенитный комплекс, используя готовые составляющие!
Решение простое: нужен заказ
Решение проблемы очень простое. Надо срочно заказать зенитный комплекс. Его за два-три года разработают и начнут серийный выпуск, тогда старые ракеты можно будет отправить на утилизацию. Такого заказа нет. Я все время стучусь – в Министерство обороны, в СНБО и т. д., в разные инстанции, о том, что это необходимо!
Зенитный комплекс – это оборонительное оружие. Так вот, это оборонительное оружие за 30 лет независимости ни разу никому не заказывали! Как это?! 30 лет прошло – а мы там ракеты какие-то противотанковые, системы залпового огня, «Нептун»… а вот оборонку, то, что у нас постоянно выходит из строя, мы не заказываем. Разве это не странно?
Работает немного инерция. То есть когда Советский Союз развалился, у нас было много зенитных комплексов – и С-300, и С-200. Есть и такие, как «Куб», «Бук», «Квадрат», «Печора», «Стрела-10» и многое другое. А потом они начали выходить из строя, и этот процесс продолжается, а заказов на новое – нет…
