- Противостояла российскому имперскому колониализму
- При жизни её не считали лучшей писательницей-женщиной
- Много путешествовала по европейским столицам
- «Слабосильная больная девушка»
- «Подруга» пролетариев
- «Читать» его невозможно» – Леся Украинка о «Капитале» Маркса
- Переводила ли Леся Украинка Манифест коммунистической партии?
- Феминистка
- Леся Украинка не была атеисткой, но искала свой путь к Богу
- Были ли у Леси Украинки лесбийские отношения с Ольгой Кобылянской?
- Сохранила голоса легендарных украинских кобзарей
- Последние и самые плодотворные годы жизни в Грузии
- Гроб с Лесей Украинкой несли женщины

25 февраля 1871 года в Новоград-Волынском родилась Лариса Косач, вошедшая в историю под псевдонимом Леся Украинка. Именно она стала одной из центральных фигур украинской культуры и подняла её до европейского уровня. Но мировое значение творчества писательницы долго преуменьшали, а её образ искажали. Была ли Леся Украинка «слабосильной, больной девушкой» и «другом пролетариев», как относилась к Марксу, была ли атеисткой, какие отношения связывали её с Ольгой Кобылянской, почему она называла российское подданство «национальным несчастьем» и как боролась с российским имперским колониализмом? Радио Свобода подготовило малоизвестные факты о писательнице, которые заставят взглянуть на неё по-новому.
Противостояла российскому имперскому колониализму
Леся Украинка считала, что ««братские народы» просто соседи», у которых нет общих интересов, и их будущее – жить отдельно.
Писательнице часто было невыносимо возвращаться из поездок по Европе в Российскую империю, в «эту тюремную жизнь». Из-за цензурного и жандармского надзора Лариса Косач даже думала отказаться от российского гражданства и получить австрийское: «Готова хоть в абиссинское (Эфиопская империя – ред.) гражданство перейти, лишь бы не быть российской подданной, ибо подданство это вовсе не считаю никаким национальным признаком (скорее национальным несчастьем»). Леся Украинка писала, что Вена была ей так же чужда, как и Петербург. Гражданство она так никогда и не сменила.
В январе 1907 года Лесю Украинку, её сестру Ольгу и других украинских деятелей без какой-либо формальной причины арестовали. Писательница вместе с сестрой попала в камеру, где сидел Борис Гринченко. Он угостил их домашним молоком и котлетами. Продержав ночь, Лесю и Ольгу отпустили.

Леся Украинка жёстко критиковала Владимира Винниченко, когда его русскоязычные переводы произведений начали массово появляться в издательствах: «Двуязычие его литературной деятельности […] кажется мне теперь (в момент острой постановки нашего дела) принципиально вредным».
При жизни её не считали лучшей писательницей-женщиной
Современники упрекали Лесю Украинку в том, что она писала много драм на раннехристианские и античные темы, и требовали больше произведений об украинской истории. Но на самом деле, когда Леся Украинка писала о Греции, завоёванной Римом, то под Грецией подразумевала Украину, а в драме «Вавилонский плен» говорила о порабощённом украинском народе, которому предстоит пройти испытания и выстоять. Леся Украинка брала исторический фон, но говорила о своём времени.

Большинство современников этого не понимали, говорит литературовед Вера Агеева и добавляет, что так писательница также закладывала основы для вхождения украинской культуры в европейскую: «Леся Украинка последовательнее всех, напрямую, без российского посредника, подключила нашу культуру к двум основополагающим ценностным моделям европейской цивилизации – христианству и античности».
Писательница одной из первых начала выводить украинскую литературу за пределы бытовых тем, которые часто ограничивались селом. Критиковала за это произведения признанных тогда Панаса Мирного и Ивана Нечуя-Левицкого.
Много путешествовала по европейским столицам
Лечась и путешествуя, Леся Украинка побывала во многих европейских столицах. Например, в Вене вместе с мамой она любила за обедом выпить пива и почитать немецкие газеты, а вечером сходить на оперы Вагнера или Верди.
Попав в столицу Австрийской империи в разгар выборов, Леся увидела «лучший мир, более свободный»: «Мне непривычным был сам факт, что вот люди могут себе сойтись, где хотят, говорить, как хотят, спорить о делах своей страны».

А в Берлине Леся Украинка делала покупки в модных бутиках и посещала спектакли популярного тогда драматурга Гауптмана. Она носила металлический аппарат на больной ноге, поэтому много гулять по немецкой столице не могла. Поэтому превратила свою больничную палату в библиотеку, скупив множество литературных новинок: «я и так уже ломаю голову над тем, что мне делать со всей этой литературой: бросить жаль, брать с собой невозможно, – родные пишут, чтобы ничегошеньки не везти, потому что – не довезём».
Такими возможностями Леся Украинка была обязана своему отцу – юристу Петру Косачу. Он происходил из древнего шляхетско-казацкого рода и занимал высокие чиновничьи должности. В 1899 году он получал около 2 500 рублей в месяц – огромные деньги по тем временам.

У семьи Косачей были имения в Волынской, Черниговской и Полтавской губерниях и дом в Киеве. Именно Пётр Косач спонсировал первые сборники стихов своей дочери. Из-за российской цензуры до 1904 года они издавались лишь в Австрийской империи – в Галичине.
Мать Леси Украинки – известная писательница Елена Пчилка – происходила из мелкой шляхты и была очень влиятельной среди украинской интеллигенции. Её брат – выдающийся украинский политический деятель Михаил Драгоманов – был для Леси Украинки проводником в европейский интеллектуальный мир. Год, который она провела в его доме в Софии, был одним из лучших в её жизни.
Семья Косачей была одним из центров украинского национального движения.

«Слабосильная больная девушка»
Лариса Косач жила и творила, игнорируя неизлечимый недуг – туберкулёз костей, а впоследствии ещё и болезнь почек. Это причиняло ей тяжёлую боль и заставляло подолгу ездить на курорты, оттягивая неизбежное. Но писательница возмущалась, когда её считали «больной, слабосильной девушкой».
Именно такой образ закрепился за ней после статьи Ивана Франко. На самом деле он не хотел обидеть писательницу, а наоборот – ставил её в пример мужчинам за смелую и пылкую гражданскую лирику. «Кто вам сказал, что я слаба, что я покоряюсь судьбе?» – ответит обиженная писательница почти через 15 лет Франко, с которым у неё были тёплые отношения.
В советское время значение творчества Леси Украинки нивелировали. Образ «больной, обессиленной девушки в венке» намертво закрепили за писательницей. Так её маргинализировали как женщину и украинку.
«Подруга» пролетариев
Продвинутую европейскую интеллектуалку, которая знала 10 языков, читала иностранные диссертации, изучала в оригинале древние литературные памятники и отвергала культурную «миссию» России, в советское время превратили в «народную борчиху» и «друга пролетариев».

Знаменитые «Предрассветные огни» – это не предвестник пролетарской революции, а начало украинского национального возрождения, говорит литературовед Вера Агеева, а «люди рабочие», о которых упоминает Леся Украинка в стихотворении, – это не только рабочие на заводах, но и все, кто просто трудится ради этого.
«Почти все адресаты писем Леси Украинки, дожившие до 1917 года, пошли создавать УНР. Например, её ближайшие друзья Людмила Старицкая-Черняховская и Иван Стешенко были членами Центральной Рады. Муж Климент Квитка стал заместителем министра юстиции УНР. Леся Украинка также много и тесно общалась и сотрудничала с Михаилом Грушевским», – отмечает литературовед.
Драма «Боярыня», в которой напрямую идёт речь об украинско-российских отношениях, в советское время долго была запрещена.
В 1930-х годах, когда большевики упорно называли Лесю Украинку другом рабочих и ставили ей памятники, её муж сидел в ГУЛАГе, младшая сестра Исидора Косач рубила лес в ОНЕГЛАГе, а близкая подруга Людмила Старицкая-Черняховская погибла в телячьем вагоне по дороге в ссылку.
«Читать» его невозможно» – Леся Украинка о «Капитале» Маркса
Леся Украинка благосклонно относилась к модным тогда среди прогрессивной интеллигенции социал-демократическим движениям, но ни в одну партию не входила. В её кругу было немало марксистов, но у самой писательницы было негативное отношение к «Капиталу».
«Читать» его невозможно, – писала Леся Украинка своей сестре, – чем дальше читаю, тем больше разочаровываюсь: я не вижу той «строгой системы», о которой говорят фанатики этой книги, вижу много фактов, немало остроумных гипотез и ещё больше просто острот, но многое остаётся для меня тёмным, невыясненным, недоговорённым и в научной теории, и в практических выводах из неё. Нет, видно, это novum evangelium (новое евангелие – ред.) всё-таки требует больше непосредственной веры, чем есть у меня».
Переводила ли Леся Украинка Манифест коммунистической партии?
В 1901 году Леся Украинка передала австромарксисту Николаю Ганкевичу украинский перевод Манифеста. В письме к Михаилу Павлыку она писала, что его сделала не она, а её друзья из Киева: «Я оставила Ганкевичу несколько рукописей моих товарищей из Украины». Однако манипулятивное прочтение другого письма на эту тему к Ивану Франко позволило в советское время приписать перевод Манифеста именно Лесе Украинке.

«Она считала, что Украина и Россия – это враги, которые никогда не смогут договориться. Поэтому текст, который заканчивается знаменитым призывом «Пролетарии всех стран, соединяйтесь», Леся Украинка не могла переводить ещё и в силу своих убеждений», – считает Вера Агеева.
Литературовед также говорит, что в советское время Лесе Украинке ложно приписывали переводы на украинский Максима Горького. В полном собрании сочинений советские литературоведы также навязали писательнице перевод на русский драмы Гауптмана «Ткачи». По их версии, Леся Украинка (Лариса Косач) опубликовала его в журнале «Донская речь» под криптонимом Л.К. На самом деле под ним скрывалась российская переводчица Людмила Коломийцева.
Феминистка
В произведениях Леси Украинки обычно сильная женщина побеждает слабого, растерянного мужчину. Писательница дала женщинам голос и писала произведения с женской перспективы: «Леся Украинка не была программной феминисткой, она была ею по духу», – говорит литературовед Тамара Гундорова.

Границы приемлемого писательница переступала не только в литературе. Находясь у своего дяди Михаила Драгоманова в Софии, Леся Украинка вместе с кузиной пошла в театр без сопровождения мужчин. По тем временам для Болгарии это было немыслимо и спровоцировало большой скандал.
В 1901 году, вопреки воле родителей и общественным нормам, она поехала в Минск, чтобы ухаживать за тяжелобольным Сергеем Мержинским, который был марксистским активистом. Два месяца она провела у постели любимого и там же, за одну ночь, написала знаковую драму «Одержимая». Так родилась великая драматургесса.
После трагедии в Минске Леся Украинка написала ещё около 20 драм, ставших ключевыми в её творчестве.
Исследователи также утверждают, что нет никаких фактов, которые свидетельствовали бы о том, что Сергей Мержинский заставлял Лесю Украинку писать письма своей «любовнице» Вере Крыжановской.

Позже, несмотря на недовольство семьи, Леся Украинка жила в гражданском браке с небогатым мелким чиновником Климентом Квиткой. Он был младше писательницы на девять лет и болел туберкулёзом лёгких.
«Ещё в своей первой драме «Голубая роза» Леся Украинка напоминает слова её любимого Гейне о том, что только больной человек является настоящим человеком, – говорит Гундорова. – И поскольку Климент Квитка был болен, Леся Украинка была готова пожертвовать собой. Она говорила, что её религия – это религия самопожертвования».

В то же время Климент Квитка был талантливым музыковедом и фольклористом. Как и Леся Украинка, он собирал народные песни. Даже издал сборник песен, записанных из уст любимой Леси.
Смирившись с выбором дочери, мать Леси Украинки потребовала, чтобы пара обвенчалась в церкви. Только после упрёков и скандалов, которые могли длиться целыми ночами, Леся сдалась: «Тяжкие раны, а не собственная воля заставят меня сложить оружие», – объясняла она.
Лишь через полтора года Лариса Косач и Климент Квитка наспех, без гостей обвенчались в неприметной церкви на окраине Киева. «Слава Богу, всё закончилось», – написала она матери после церемонии.
Писательница часто упрекала себя, но объясняла, что не могла больше подвергать опасности Климента. Он работал в Кавказских судах, где обязательно требовали официальной регистрации брака.
Леся Украинка не была атеисткой, но искала свой путь к Богу
«Лариса Косач отказывалась венчаться прежде всего потому, что не хотела слышать в церкви то знаменитое: «Да убоится жена мужа своего»», – говорит литературовед Вера Агеева.
Писательница чётко разделяла веру, религию и церковь как институт. Она критически относилась к православию, которое в Российской империи было одним из столпов самодержавия. Ей было чуждо воспринимать священника как посредника между Богом, государством и людьми.

Леся Украинка постоянно спорила сама с собой о религии. Написала ряд драм о первых христианах и считала, что возникновение церковной иерархии погубило христианство.
«Леся Украинка не была атеисткой, но искала свой путь веры, искала свой путь к Богу. Назвать её атеисткой – величайшая глупость и несправедливость по отношению к ней», – утверждает Агеева.
Были ли у Леси Украинки лесбийские отношения с Ольгой Кобылянской?
Пережив смерть любимого Сергея Мержинского, Леся Украинка почти сразу пишет письмо Ольге Кобылянской и говорит, что её главное желание сейчас – приехать к ней в Черновцы. «У Леси Украинки тогда были приступы истерики, невротические припадки. Ей нужно было куда-то сбежать. Именно в Кобылянской она хотела найти родственную душу», – говорит литературовед Тамара Гундорова.
«Хтосічок», «чёрненькая», «волшебный цветок» – так Леся Украинка называла Ольгу Кобылянскую. А в конце писем всегда рисовала «массажные», «гипнотические» линии. Так она виртуально «разглаживала», «растирала», «постукивала» тело подруги.

В апреле 1901 года Леся Украинка всё-таки приехала к Ольге Кобылянской. Они жили в одной комнате. В это время у Кобылянской была собственная травма: она боялась, что её отношения с поэтом Осипом Маковеем могут закончиться. На этом фоне между женщинами и зарождается особая дружба, говорит Тамара Гундорова.
«Они понимали друг друга с полуслова, они понимали друг друга в молчании, как вспоминает об этом сама Леся Украинка. Они поверяли друг другу свои самые сокровенные творческие планы. Я называю это идеальной коммуникацией. Эти женщины стояли намного выше своего окружения и поэтому одновременно чувствовали себя одинокими», – отмечает исследовательница.

Для писательниц их близкая дружба была способом самотерапии, ведь у каждой из них была своя травма: «У меня нет оснований говорить о сексуальных отношениях, – говорит Тамара Гундорова. – Но эти платонические отношения на самом деле тоже эротичны. Эти обращения: «я тебя целую», «моя дорогая», «хтосічок», «обнимаю», «шлю свои пассы» – это тоже эротика»
В то же время Оксана Забужко говорит, что такой ласковый тип общения был характерен для семьи Косачей, и Леся Украинка просто перенесла его в переписку с Кобылянской, чтобы максимально одомашнить, сделать теплее тон разговора с ближайшей подругой и единомышленницей: «Это не лесбийский сексуальный дискурс, это дискурс классически семейный, «домашний», сестринский, […] и аутентично украинский». Забужко также подчёркивает, что писательницы так никогда и не перешли на «ты».
Постепенно отношения между Лесей Украинкой и Ольгой Кобылянской сошли на нет. В течение 4,5 лет они не написали друг другу ни одного письма.
Сохранила голоса легендарных украинских кобзарей
Климент Квитка и Леся Украинка организовали экспедиции для поиска и записи украинских кобзарей. Именно писательница анонимно пожертвовала 300 рублей (огромные деньги по тем временам) и поручила галицкому этнографу и композитору Филарету Колессе записать кобзарей на фонограф. Это был один из первых изобретённых способов звукозаписи.
Так, благодаря супругам Квиткам удалось сохранить голоса легендарных украинских кобзарей. Часть записей Климент Квитка и Леся Украинка сделали самостоятельно. Существует даже запись, на которой, вероятнее всего, поёт Леся Украинка. Её сделал Климент Квитка.
Последние и самые плодотворные годы жизни в Грузии
После свадьбы Лариса Косач и Климент Квитка кочевали из одного города Грузии в другой. Муж пытался найти более оплачиваемую работу. Но он тяжело болел, и в критические моменты в первые годы супружеской жизни жена часто ухаживала за ним. Одну зиму она даже не поехала на собственное лечение в Египет.
Вместе с супругами жили ещё названая мать Климента Квитки и её воспитанница, обучение которой в гимназии в основном оплачивала Леся Украинка. Из-за маленьких заработков мужа деньги писательницы (около 8 тысяч рублей, полученных ею в наследство) шли на «латание дыр» семейного бюджета и лечение в Египте.

Но несмотря ни на что Леся и Кленя (как писательница нежно называла своего мужа) сохранили понимание и любовь: «Наверное, не так много супружеских пар через 5 лет после свадьбы живут так, как мы, это уж скажу «отбросив лишнюю скромность».
Литературное творчество не приносило денег. За произведения Леся Украинка получала мизерные гонорары, но и их приходилось выбивать. Однако последнее десятилетие жизни в Грузии стало едва ли не самым плодотворным периодом её творчества.
Именно в Кутаиси писательница за 10 дней создала легендарную «Лесную песню». Писала «безумно», «с бессонницей», «в маниакальном состоянии души», до «физического истощения». А вскоре в городке Хони закончила не менее важную драму «Каменный хозяин». Это была первая интерпретация образа Дон Жуана, созданная женщиной.
В последние годы Леся Украинка в основном лежала и не выходила из дома. Ей трудно было даже расчесать волосы. Она потеряла одиннадцать килограммов и доживала в нищете. Из-за нехватки денег муж даже продавал домашние вещи, чтобы отбиться от кредиторов.
Летом 1913 года писательницу перевезли в относительно прохладный горный посёлок Сурами. К ней приехали мать и младшая сестра Исидора. Она вспоминала, что Леся почти ничего не могла есть. Ей нравилось только мороженое из ежевики.

Леся Украинка говорила, что не боялась смерти, но больше всего её пугало впасть в маразм. Но даже при смерти она диктовала матери сюжет новой драмы.
1 августа 1913 года Леся Украинка умерла. Ей было 42 года.
Гроб с Лесей Украинкой несли женщины
Гроб с писательницей перевезли в Киев. Никаких речей не было – их запретила власть. Похоронная процессия двинулась по улицам Киева, миновав дом писательницы. За всем следили ряды конных полицейских, которые у входа на Байковое кладбище перекрыли путь большинству желающих проститься с писательницей. Но под натиском людей были вынуждены пропустить.
На кладбище гроб Леси Украинки несли на руках шесть женщин.

В материале использованы фото и документы, предоставленные Институтом литературы имени Тараса Шевченко Национальной академии наук Украины.
